Парень сидит в тюрьме, будем ли мы вместе?

Ознакомьтесь со статьей на тему: парень сидит в тюрьме, будем ли мы вместе? на сайте приворот гуру.

Я никогда не планировала знакомиться с заключенным и иметь с ним какие-то отношения. Но у меня есть подруга, муж которой оказался на зоне, был осужден на семь лет, и она ездила к нему на свидания. И вот однажды он обмолвился, что есть очень неплохие ребята, которые хотели бы познакомиться с хорошей женщиной для создания семьи. Мол, передай Кате, вдруг она захочет получить письмо от человека из зоны.

Я в ту пору была одинока, годы уходили, замужества не предвиделось. Стало вроде как любопытно, да и потом: письмо — это же ничего еще не значит. Я согласилась, и вскоре мне прилетело сразу несколько весточек. Я не стала отвечать всем, выбрала некоего Павла. Написано было грамотно, толково, в меру романтично. Кстати, зэки — самые большие романтики в мире, как, впрочем, и «сказочники»: такого понапишут! А наобещают — вообще даже не с три короба, а десять.

Павел сообщил, что сидит потому, что взял на себя чужую вину, за друга, потому как у того была многодетная семья. Были в компании, выпили, произошла драка, и совершилось убийство. Я, мол, в драке участия даже не принимал. Я только потом узнала, что три самые распространенные версии преступлений среди заключенных — это «взял на себя чужую вину», «сел по глупости», «вступился за свою (или чужую) девушку».

Завязалась переписка. Я слышала, что на некоторых зонах есть Интернет, но там его не было — мы обменивались обычными письмами в конвертах. Павел характеризовал себя весьма положительно: работящий (у него было строительное образование), выпивает только по праздникам (тоже, кстати, избитая формулировка), любит детей, ну и так далее. Вспыльчив, но отходчив (еще один штамп), но тогда я не обратила на это внимания. Я получила фото Павла. Выглядел он хорошо, симпатичный, ничего «зековского» я в его внешности не увидела: человек как человек. Я в ответ прислала Павлу свое и получила столько комплиментов, сколько не получала за свою жизнь!

В качестве отступления скажу, что наши женщины слышат очень мало хороших слов: от мужчин, от мужей, вообще от людей. А тут — как божья роса капает на пересохшую землю. Мне было приятно, и я стала чувствовать, что влюбляюсь в Павла просто даже за эти слова. Вскоре он пригласил меня на кратковременное свидание, а дальше опять отступление, правда, несколько запутанное: сама разобралась далеко не сразу.

Если осужденный отбывает наказание в исправительной колонии строгого режима и находится в обычных условиях, то ему в течение года разрешается иметь три краткосрочных и три длительных свидания; в облегченных условиях — четыре краткосрочных и четыре длительных свидания; в строгих условиях — два краткосрочных и одно длительное свидание. Если осужденный находится в исправительной колонии особого режима, в обычных условиях, то ему в течение года разрешается иметь два краткосрочных и два длительных свидания; в облегченных условиях — три краткосрочных и три длительных свидания; в строгих условиях — только два краткосрочных свидания. Осужденный, который отбывает наказание в колонии-поселении, может иметь свидания без ограничения их количества.

На долговременное свидание (трое суток) я права не имела: не жена. Поэтому мы общались через стекло и говорили через трубку в присутствии сотрудника исправительного учреждения (думаю, многие видели такое в фильмах). Тогда мы впервые встретились вживую, и я, конечно, сильно волновалась. Накануне привела себя в порядок, как только могла, и вновь получила массу комплиментов. Говорили обо всем, как-то понемногу узнавали друг друга. Павел знал, какие слова произнести, чтобы я просто млела. Об условиях заключения он говорил мало, больше шутил, что вот, в колонии и кормят бесплатно три раза в день, и на нарах можно валяться вволю, и в игры играть, и анекдоты травить.

В последующих письмах уже пошли признания в любви, обращения «моя красавица», «единственная» и тому подобное. Я стала отправлять Павлу посылки с разрешенными продуктами и вещами — всегда собирала с любовью. Однажды он написал, что у него порвались кроссовки и износился спортивный костюм. Мол, у мамы маленькая пенсия, на зоне заработки никакие, а друзей просить неудобно. Я выбрала самые дорогие кроссовки, какие только смогла купить, да и спортивный костюм тоже.

Я ездила еще на три краткосрочных свидания, а потом Павел предложил мне выйти за него замуж. Тогда мы наконец смогли бы встретиться в колонии уже не по разные стороны стекла и побыть вместе аж трое суток! Не скажу, что я бросилась в омут головой — довольно долго думала, размышляла. Жена — это уже серьезно, и мне предстояло ждать его еще семь лет. С окружающими советовалась по минимуму. На работе никто вообще ничего не знал; я рассказывала о Павле только близким подругам и родителям. Мои папа и мама были резко против этого брака, подруги относились по-разному. Кто-то говорил, что если это любовь, то почему бы и нет, другие высказывались, что надо быть осторожнее с теми, кто сидит в тюрьме, и лучше все-таки поискать человека на воле.

Замуж за Павла я все-таки вышла, хотя понимала, что совместить отсидку с семейной жизнью довольно-таки сложно и за решетками — совершенно другой, мало связанный с нашими реалиями мир. Расписались мы с Павлом на зоне. Я привезла с собой сотрудника ЗАГСа, за все заплатила сама: именно так это обычно и происходит. Получили поздравления от начальника колонии, а так в целом все прошло очень просто и скромно. Но это было вроде как и неважно.

Потом я приехала уже на долгосрочное свидание, на которое теперь имела право. Не очень приятный момент, когда меня обыскивали, но я была психологически готова к этому, потому как понимала, где оказалась. Все привезенные с собой продукты тоже тщательно проверили; кстати, это не касалось того, что я потом докупала в тюремном ларьке. Продукты я привезла как готовые, так и сырые: оказалось, на общей кухне есть плита и можно готовить. Душ и туалет тоже общие, а вот комнатки — отдельные, там есть кровать, шкафчик, стол и стулья. Подробностей свидания описывать не буду — это слишком личное. Скажу только, что первая брачная ночь удалась, да и в целом в общении Павел меня не разочаровал.

На общей кухне я познакомилась с другими женщинами, приехавшими на свидания с находящимися в заключении мужьями. Кстати, таких шедевров кулинарии, какие я там увидела, я не встречала больше нигде. Какие только блюда не готовились, какими только рецептами не делились! Только мне казалось странным, что многие женщины привозили с собой детей, даже грудных. Зачем? На мой взгляд, ни детям на тот момент не были нужны папы, сидящие в тюрьме, ни отцам в этой ситуации — дети. Хотя, возможно, я ошибаюсь, поскольку у меня на тот момент детей не было.

Ни для кого не секрет, какова основная цель свиданий для многих отбывающих срок мужчин: это секс. Разумеется, надо обсудить и какие-то семейные, домашние проблемы, и лучше, конечно, вживую, но на худой конец это можно сделать и в письмах или на краткосрочном свидании. Про интимные отношения с заключенными среди присутствовавших на кухне женщин ходили целые легенды. Мол, изголодавшиеся мужики — это что-то плюс зэки вставляют себе в причинные места какие-то «шары». Мне эти разговоры были сильно не по нутру.

Одна дама так вообще рассказывала, что несколько раз специально расписывалась, а потом разводилась именно с заключенными, потому как, по ее словам, «вольняшки» — это не мужики. Я так поняла, что все она зоны объездила. Над такими, как я, расписавшимися в колонии «по любви», она откровенно смеялась и говорила: «Девки, да вы им нужны, чтобы передачки посылали, а на воле они сразу себе других найдут!» Много было и обычных скромных женщин, чьи мужья тоже были не какими-то там рецидивистами: ведь, как говорят, от тюрьмы и от сумы не зарекайся.

Так и пролетело время. Мужа я ждала верно. Детей до освобождения Павла я рожать не хотела, да и он об этом речи не заводил, потому во время долгосрочных свиданий тщательно предохранялась. А вот моя подруга, через которую я и познакомилась с мужем, почти каждый раз приезжала из колонии беременной, а потом умоляла гинекологов отправить ее на бесплатный аборт, потому что муж сидит, денег нет. А так я, конечно, хотела иметь полноценную семью с детьми.

Со свекровью я познакомилась и общалась, хотя и нечасто. Она меня приняла как невестку и, разумеется, не говорила о своем сыне ничего плохого. Мы так по-настоящему и не сблизились, хотя я была совершенно не против этого. Но свекровь оказалась из тех людей, которые при любых обстоятельствах склонны жить больше для себя, чем для других. За два года до освобождения Павла Анастасия Васильевна умерла, и похороны на себя взяла в основном я, как и благоустройство могилы.

Когда Павел вышел на волю, конечно, был праздник. Прекрасно проводили время; правда, устраиваться на работу он не спешил. Жили мы в моей квартире (квартиру покойной мамы Павла, правда, сдавали), ну, а в остальном — за мой счет. Сперва я относилась к этому снисходительно: все-таки человек столько лет провел в колонии, пусть отдохнет и насладится свободой. Потом он стал выпивать в компании друзей, затем вести себя грубо; унижал меня — вроде как по мелочи, но больно. По-прежнему не работал. Я не стану описывать все, что было: это знает каждая женщина, у которой в семье происходили подобные вещи.

Я не могла понять, как и почему прежде такой нежный и романтичный мужчина постепенно превращается в кого-то совершенно иного. Сначала я все прощала, думая, что все же у Павла умерла мать, да и столько лет провести в неволе — это большая психологическая травма. Однако рожать от него детей я уже остерегалась. Я пыталась выяснить, в чем дело, и однажды Павел мне сказал: «Я мечтал о тебе, лежа на нарах, как о прекрасной принцессе. А здесь, когда ты рядом, ты стала обыкновенной, и таких, как ты, у меня может быть сто штук». Кстати, после этого выяснилось, что он еще и изменяет мне: однажды проверила его телефон и обнаружила переписку. Когда сказала ему об этом, он меня ударил.

В итоге мы расстались. Семь лет жизни потеряны, и я снова одна. Я честно ждала Павла — его освобождение было для меня как звезда на черном небе. Но эта «звезда» обернулась черной дырой. Я опять без семьи, детей нет. Я никогда и никому не скажу: «Ни в коем случае не связывайтесь с заключенными». Каждый человек имеет право на счастье, и у многих подобных пар в самом деле все складывается хорошо. Просто мужчину не узнаешь и не проверишь на расстоянии — все познается только в поступках, в делах, в тех отношениях, когда человек находится рядом, хотя и тогда поначалу можно многого не узнать. К слову, я так и не выяснила, убил ли того человека именно Павел или он просто выгородил себя передо мной. Впрочем, это, как и многое другое, на его совести.

В Сети их называют «ждули» или «заочницы» — это девушки, которые влюблены в заключенных. Лена Козлова записала истории ждущих своих мужчин из тюрьмы и показала, насколько сильной и безрассудной может быть женская любовь.

— «Мама, я полюбила бандита» — портретная серия о девушках, которые ждут или ждали своих любимых из тюрьмы. В большинстве случаев они познакомились со своей второй половинкой в социальных сетях или на форумах. В Сети их называют «ждули». Это целое виртуальное сообщество. Они не могут открыто рассказать о своей любви окружающим, иногда даже родным и друзьям.

С ними тяжело работать, так как многие стыдятся своих отношений или волнуются о том, как их партнер отреагирует на участие в фотопроекте. Чтобы найти моих героинь, я написала более чем 150 девушкам, провела множество предварительных интервью и в результате сняла всего шесть героинь. Но это того стоило — у них потрясающие истории. Во время работы над проектом я поняла, насколько особенная любовь у русских женщин, как огромно их желание заботиться, несмотря на реальную опасность и неодобрение.

— Мы познакомились по телефону, через смс-службу знакомств Билайн. Мне было скучно, и я отправила ему свой номер. Два дня переписывались, а на третий он сказал, что сидит в тюрьме, — тогда ему оставался еще год. Мы обменялись фотографиями и сразу друг другу очень не понравились. Но общая тема была: он с девушкой поссорился, я с парнем рассталась. Вот так общение переросло в нечто большее. Он позвал на свидание, но я не поехала — сломала ногу.

Что удивляло — денег не просил, как многие, и дал номер матери. В сентябре вышел по УДО и пропал на три дня. А потом приехал ко мне с цветами и конфетами. Опухший сильно, заметно, что пропился хорошо. Свободу почувствовал. Это была наша первая встреча, мы тогда минут тридцать молча сидели, смотрели друг на друга. С этого же дня стали жить вместе.

Родственники мои, конечно, плохо ко всему отнеслись. Он ведь трижды в тюрьме за кражи сидел, после армии больше года на свободе не был. А его семья мне обрадовалась, говорят, со мной он сильно изменился. Раньше толпы друзей к себе водил, пропили все, даже пылесос, который мать подарила. А теперь впервые в жизни на работу устроился, детей хочет, нормальной жизни.

Его знакомые абсолютно другие: употребляют наркотики, трудиться никто не хочет, особенно сидевшие несколько раз. Сережа сам говорит: «Чтобы я после трех отсидок работать пошел — не понимаю, что со мной случилось!»

Мы обменялись фотографиями и сразу друг другу очень не понравились.

Даже мои родители смягчились, когда он стал меня обеспечивать, да и живем мы не у меня, а в его комнате. Животных разрешил завести, сам подарил шотландскую вислоухую кошку со всеми сертификатами. Недавно сделал мне предложение — мы в загс сходили, заявление подали. Денег у нас сейчас мало, так что все по-простому будет. Но платье я себе все-таки купила.

Единственное, чего боюсь, — друзей его. Стараюсь не давать им общаться, а то загуляет и снова попадет куда-нибудь.

— Мы познакомились через мою подругу, которая общалась с его другом в «Одноклассниках», — все банально. Его заинтересовали мои 13 татуировок, мы обсуждали их, и это переросло во что-то большее. Спустя два месяца я уже поехала к нему на свидание. Увиделись через два стекла, кричали через решетку, сразу любовь-морковь. Я от волнения чуть в обморок не упала.

Нормальное свидание нам дали, только когда мы расписались, через 9 месяцев. Потому что сидел за разбой с угрозой для жизни. Они с друзьями пьяные были, решили старый долг забрать, отняли у человека телефон и ногу прострелили. Всех троих посадили по тяжкой статье, моему дали больше всех — пять с половиной лет, так как он с Украины. Когда мы познакомились, ему оставалось сидеть два и семь, все это время я его и ждала.

Что зацепило? Люди, которые сидят в тюрьме, умеют разговаривать с девушками. Ты для них самая любимая, ласковая и красивая, даже если они и не видели тебя ни разу. Они этому специально учатся, книжки по психологии читают. Меня это особо не смущало, я просто сразу его попросила познакомить меня с мамой. Пригрозила, что иначе все прекратим. Он познакомил. Я у его мамы и сестер несколько дней жила.

Люди, которые сидят в тюрьме, умеют разговаривать с девушками. Ты для них самая любимая, ласковая и красивая, даже если они и не видели тебя ни разу.

Вышел, мы год вместе. Ребенка завели — 2 месяца уже. Тяжело, конечно, работы нет. Тем более он с Украины и еще пять лет не имеет права находиться в России. Но я не думаю, что он когда-либо вернется в тюрьму. Удивляюсь, как этот человек вообще там оказался. Он ребенка по четыре часа на руках носит, чтобы тот не плакал. Готовит, убирает, друзья у него адекватные.

Этот человек знает обо мне все, так же, как и я о нем… наверное.

Парень сидит в тюрьме, будем ли мы вместе?

— Я жду из тюрьмы уже второго. В первый раз интересно получилось. Его бывшую большую любовь звали, как и меня: и имя, и фамилия совпали. То ли он во «ВКонтакте» ее искал, то ли девушку с такими инициалами. Но он мне написал, и мы разговорились. Я тогда как раз разошлась с молодым человеком, хотелось общения и понимания. А там в тюрьме все — хорошие психологи, слова говорят, какие хочешь услышать. А главное, тоже страдают от нехватки внимания. У нас все быстро завертелось. Через пару недель я уже буквально не отрывалась от телефона, носила его с собой и в ванную, и в туалет. До шести утра разговаривали.

Ему оставалось сидеть всего год, и я решила ждать. Летом поехала на свидание, очень хотелось лично пообщаться. Хоть фото и телефонные разговоры устраивали, но человека нужно почувствовать. Мама категорически запретила ехать, поэтому ребенка от первого мужа я оставила у подруги. Какая это была поездка! Еще в поезде я чувствовала себя как на иголках. Приехала — везде заборы, засовы, металлические двери, постоянные проверки и все странно к тебе относятся. А еще его вывели из камеры и сразу завели в комнату для обыска. То есть ты его уже видишь, а сказать еще ничего нельзя. А хочется и обнять, и поговорить. Трое суток пролетают мгновенно.

Когда он освободился, я сняла для нас квартиру, но это было дорого, и вскоре мы переехали ко мне. Поначалу все было нормально, но потом обнаружились различия в понятиях. Чем дальше, тем становилось хуже. Работать он не хотел, рано вставать ему не нравилось. Через три месяца я забеременела. Он с наркотиками связался. Наркотики сделали его другим — не тем человеком, с которым мы вместе строили планы. Четыре месяца назад мы расстались.

Парень сидит в тюрьме, будем ли мы вместе?

Как получилось, что я стала ждать второго? На самом деле мы были знакомы еще по воле, даже встречались когда-то недолго, а потом он пропал. Я нашла его в соцсети и поинтересовалась, как дела. Он ответил, что в тюрьме сидит. Попросил номер.

О нас никому не рассказываю, особенно маме. Я бывшего перед ней защищала, а вышло, что она оказалась права. Если узнает, станет осуждать — для нее зэки все на одно лицо.

Он сидит в колонии строгого режима, поэтому общаемся мы только раз в день. На посещение имеют право только жены, но я хочу попробовать договориться. Парень третий срок мотает. Вообще, хороший, еще и спортсмен, но вот образ жизни — гопнический. Сейчас ему уже 31 год. Говорит, что хочет семью и нормальной жизни. В отличие от первого в карты не играет и денег не просит. А из-за того я даже кредиты брала тысяч по тридцать-пятьдесят.

Я человек открытый, всегда верю в лучшее и надеюсь, что из плохого человека можно сделать хорошего.

Я не жалею о прошлом опыте и сейчас не готова отказаться от такой жизни. В этом есть своя романтика, обычные отношения с этим не сравнятся. Я человек открытый, всегда верю в лучшее и надеюсь, что из плохого человека можно сделать хорошего. У меня есть поклонники на свободе, даже много — не знаю, почему тянет на заключенных. Мама говорит, психология у меня такая.

— Познакомились мы еще на свободе, спустя месяц-два его посадили, и наше общение прекратилось. Через два года он мне написал. Через некоторое время предложил приехать на короткую свиданку — согласилась. Когда увидела его, поняла, что влюбилась: вышла из зоны — все как во сне. Не знала, что делать, пустила все на самотек. Мы продолжили общаться. Он сделал мне предложение, попросил подругу купить кольцо и цветы.

Расписались через полгода в колонии. Нам дали всего пять минут, потому что мой муж — злостный нарушитель режима, да и сидит по 105-й статье, часть 1 — за убийство. Семь лет дали, я два ждала, осталось еще три.

Страхов у меня много. У двоюродной сестры муж сидел, а как вышел — пожили немного и разошлись. А иногда начитаешься историй в группах во «ВКонтакте» — сердце переворачивается. Когда выйдет, хочу увезти его подальше от друзей, куда-нибудь на юг, к морю. Знакомым всегда говорю, что муж в командировке. Одному коллеге рассказала, что замужем за зэком, а он мне: «Если выйдет — бросит». Ну и что, если так? Мне тогда 25 будет, смогу другого найти, а эта история станет для меня опытом. Я начала проще ко всему относиться, перестала переживать.

— Началось все глупо. Я тогда только с мужем развелась. Мы списались в «Одноклассниках», он рассказал, что сидит, предложил встречаться. А я что — девушка одинокая, разведенная, говорю: давай приколемся. Через месяц он вышел, приехал ко мне домой. А там только няня с ребенком (от первого брака), так что первым делом с сыном познакомился. Встретил меня с работы. Я стою, стесняюсь. А он как сто лет знакомы: подошел, поцеловал. И мы с первого дня стали жить вместе. Назавтра нянька мне уже не понадобилась. Он стал с ребенком возиться, подстриг, покормил, поиграл. Потом нас к своей маме перевез. Я ведь даже не учила сына с ложки кушать — он все это делал.

Прожили вместе два года, и он опять по пьяни попал, подали в розыск. Говорит мне: «Я обратно не хочу, не пойду, меня посадят». Уговаривала, чтобы пошел, а то еще за побег добавят, но он ни в какую. Что забавно, у меня же папа — капитан милиции, но они поссорились, и отец стал всячески помогать ментам. Меня вместе с ребенком увез на другую квартиру и закрыл на пятом этаже.

Как-то слышу, зовет кто-то. Думаю, вот это у меня крыша поехала. Вышла на балкон проверить — никого нет, глаза поднимаю — висит. Оказывается, они с другом выбили дверь на чердак. Друг его за ноги держит, кричит: «Наташка, принимай, а то разобьется!» Я схватила, затащила его как-то, и неделю мы жили с ним взаперти. Когда приезжал отец, я прятала любимого в шкаф. Мы хотели бежать, но там сейф-дверь, которую никак не вскрыть. Потом друзья привезли веревку, и он смог спуститься вниз.

Мы списались в «Одноклассниках», он рассказал, что сидит, предложил встречаться. А я что — девушка одинокая, разведенная, говорю: давай приколемся.

Долго был бы в бегах, но напился на День города, осмелел и давай ментов куда подальше посылать. Его и схватили. Я долго ничего не знала, а потом пришла повестка в суд — вызвали как свидетеля. Срок дали небольшой: год за преступление и еще полгода за побег. Определили в колонию под Каменск-Уральским. Свиданки раз в три месяца на трое суток, плюс за хорошее поведение дают дополнительные. Ездить на них дорого: на одни продукты тысяч семь уходит, а еще проезд и комнату снимать.

Я к нему с ребенком езжу. Раньше сын искренне верил, что мы к папе на работу едем. Теперь говорит: «Врешь, мы в поличке», а как-то выдал: «Мама, убей дядю-поличку, он папу не отпускает». Менты смеются, что мне судьбою написано сначала к мужу, а потом к сыну в тюрьму мотаться.

— Я ждала мужа. Он умер в тюремной больнице. Познакомились еще на гражданке. Год прожили вместе, гуляли, а потом я забеременела. Ребенок родился, жили хорошо. Одним утром вышли всей семьей погулять, а у подъезда полиция. Мужа забрали, дом стали обыскивать. Так я узнала, что он связался с наркотиками, бутират продавал. Тогда его через пару дней отпустили. Позже я поняла, что он не только продает, но и принимает, пыталась помочь, но это не работало. Во второй раз его поймали во время контрольной закупки, и это было уже серьезно.

Дали срок, отправили в Форносово. Первую длительную свиданку дали в декабре, перед Новым годом. Встретились всего на сутки, а не на трое — так решили авторитеты в бараке. Следующая была в апреле — и тоже на сутки. В июне он позвонил из больницы, его положили в инфекционное отделение с пневмонией. Лечили обычным мукалтином. Пневмонию, да. Давали антибиотики, от которых пальцы на левой руке немели. Сделали флюорографию, но туберкулез не обнаружили. Полечили три недели и отправили обратно.

Осенью он снова заболел. Поднялась высокая температура, от еды стал отказываться. У меня было плохое предчувствие. А в тюремной больнице говорили: «Не болен — имитирует, чтобы кормили лучше», — и отправили обратно на нары. Он продолжал работать с температурой под сорок. В ноябре перевели на Газы, оказалось — туберкулез.

Парень сидит в тюрьме, будем ли мы вместе?

Я собирала деньги на лечение, через пару недель поехала на такси в больницу.
Там место такое странное: забор, собаки по периметру, два вагончика стоят. В одном по видеосвязи проходят свидания с родными, во втором передачки проверяют. Я подошла к администратору, заявление отдала. А она долго найти его документы не могла:
— Вы уверены, что он здесь? Может, обратно в Форносово отправили?
— Да не может быть, чтобы с туберкулезом обратно увезли, посмотрите внимательно.

Она поискала еще и говорит:
— Выйди на улицу, покури.

Я вышла, через пять минут ко мне подошла надзиратель, сказала, что он умер, и спросила, буду ли забирать тело.

Ко мне подошла надзиратель, сказала, что он умер, и спросила, буду ли забирать тело.

После похорон прошло три года. В этом году я впервые привела к нему на могилу сына. Сейчас ему было бы 30, умер он в 27. Я считаю, что это несправедливо. Да и справка какая-то неубедительная, кто знает, отчего он умер в тюремной больнице на самом деле.

Иногда заборы с колючей проволокой скрывают не только опасных преступников, но и любовь: порой чистую и беззаветную, а порой прагматичную и расчетливую. TKR решил спросить у девушек, состоящих в отношениях с заключенными, об их опыте, реакции родителей и о том, считают ли они себя счастливыми.

«Ждули» — именно так пренебрежительным тоном называют девушек, ожидающих своего возлюбленного из мест лишения свободы. Передачи, утомительные поездки на длительные свидания, хамство надзирателей — все это неприятно входит в жизнь новоиспеченной «заочницы», но почти неизменно кончается росписью в колонии и белым подвенечным платьем. Оказывается, любви можно предаваться и за высокими заборами, а срок в исправительном учреждении не помеха отношениям.

Алина

Когда мне было 22, я буквально сбежала от первого мужа вместе с ребенком, вернулась в родной город и начала налаживать свою жизнь. Я даже думать боялась о том, чтобы с кем-то познакомиться — настолько мне опротивели мужчины. Но в мае 2014 на одном из сайтов знакомств мне написал мой будущий муж, при этом не сказав, что он заключенный. Просто написал, что сейчас он на контрактной службе в армии. Мы стали общаться, и через несколько дней Казбек предложил мне встречаться. Я согласилась.

на одном из сайтов знакомств мне написал мой будущий муж, при этом не сказав, что он заключенный

Спустя две недели он написал мне огромное сообщение о том, что на самом деле он не контрактник, и сидеть ему еще полтора года. Сказал, что я могу бросить его, если меня это не устраивает. Приложил свою фотографию. Я не задумываясь ответила, что это не изменит моего отношения к нему. Я мусульманка, поэтому через пару месяцев мы зарегистрировали никях (прим. ред. — брачный договор, который заключается между мужчиной и женщиной по правилам шариата) в мечети через его свидетелей. Казбек выходит в ноябре. Я не жалею о своем решении.

Ангелина

На сайте знакомств он написал мне, что ищет девушку для серьезных отношений. Сначала не говорил, что сидит. Сказал, что ему 32 и живет в Самаре. Так мы общались пару дней. Позже он признался, что находится в колонии. Оказалось, что у него есть жена, ей 21. Пообещал, что разведется с ней. Мы общались с 2012 года, он вышел в 2014, и сейчас у нас семья.

Периодически он уходит в запой, поэтому меня вряд ли можно поздравить с удачным выбором спутника жизни.

За два года я ни разу не ездила к нему, зато сразу после освобождения он приехал ко мне. Развелся с женой. Правда, долгое время она донимала нас звонками, пытаясь вернуть мужа. Родители не очень поняли мой выбор, но потом смирились. Периодически он уходит в запой, поэтому меня вряд ли можно поздравить с удачным выбором спутника жизни.

Людмила

Он вышел из тюрьмы, прилетел ко мне. К сожалению, оказался банальным алкоголиком. Вряд ли мы с ним останемся вместе… Знаю одно: если можно было бы вернуть время назад, я бы в его сторону и не посмотрела.

Ирина

Мы познакомились два года назад после его освобождения. Он снимал у меня жилье. В итоге, через месяц, когда он собирался уезжать в свой город, мы поняли, что уже не можем расстаться. Затем, к сожалению, его снова задержали. Через 5 дней у нас свадьба в колонии. Кольца купила, наряд подобрала. Выглядеть хочется красиво, даже если свадьба в таком месте.

Выглядеть хочется красиво, даже если свадьба в колонии.

Совсем недавно ездила к нему на длительное свидание. Готовилась где-то неделю, все закупала, собирала сумки. Потом поехала в колонию на такси. Приехала туда, написала заявление. Через пару часов за мной пришли. Забрали паспорт, выдали пропуск, досмотрели меня, проверили все продукты. Пожелали счастливого отдыха. С будущим мужем мы жили трое суток. Комнаты, конечно, маленькие, но уютные. В общем-то, там неплохие условия.

Аделя

Мы познакомились по телефону, когда он отбывал срок — ошибся номером и попал на меня. Начали общаться. Каждый месяц ездила к нему на краткосрочные свидания. Это происходит достаточно просто: приезжаешь в тюрьму, пишешь заявление. Его уносят начальнику колонии, затем выписывают пропуск, и ты идешь на КПП. Сдаешь телефон, тебя обыскивают и ведут в кабинки. Там тебя уже ждет муж. Садишься, телефон в руки, и четыре часа наслаждаешься разговором с любимым.

Маргарита

Познакомились на сайте знакомств чуть больше года назад. У меня тогда был очень тяжелый период в жизни. Стали общаться по телефону. Через полгода я приехала к нему на кс (прим. ред. — краткосрочное свидание). Вживую он оказался гораздо симпатичнее, чем на фото! Предложил выйти замуж, я согласилась.

Нам отдали свидетельство о браке, и мы разошлись: он — в камеру, я — домой.

К свадьбе я особо не готовилась. Сама процедура росписи заняла меньше минуты. Завели в телевизионную комнату.  — Согласны ли вы? — Конечно, я согласна! Отдали свидетельство, и мы разошлись: он — в камеру, я — домой.

Кстати, на просторах групп вроде «Подслушано в Тюрьме», нам удалось найти двух арестантов, которые не против пощеголять своей удачей перед бывшими и нынешними сокамерниками.

Дмитрий

У меня романтическая история. Она просто ошиблась номером. Помню, я еще тогда немного понтовался, что нахожусь на свободе. Пришлось признаться, конечно. Вскоре она стала моей женой. Ревновала меня к бывшей девушке. Сидеть мне чуть больше 6 лет. Недавно, правда, поссорился со своей женой. Наши отношения на грани развода. Но вообще, моя жена — супердекабристка.

Серега

Я — рецидивист. Сидел в Форносово. Познакомился с женой по телефону. Для меня это было очень удивительно — не каждая девушка согласится общаться с рецидивистом. Так получилось, что мы полюбили друг друга. Я вышел, и мы, убедившись в своих чувствах, поженились. Вот так иногда бывает: не все заключенные преследуют корыстный интерес.

Автор: Даша Гетманова 

Оценка 4.9 проголосовавших: 12
ПОДЕЛИТЬСЯ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here